Сергей Саава (saavas) wrote,
Сергей Саава
saavas

1.2 Кооперация и паразитизм

Для лучшего понимания эволюции человеческого общества разумно обратиться к исследованиям эволюционной биологии. Хороший материал есть на специализированном сайте http://www.evolbiol.ru. Я буду использовать цитаты из статьи А.В. Маркова Эволюция кооперации и альтруизма: от бактерий до человека, а также материал из книг Эдварда Уилсона "Смысл существования человека" (Альпина нон-фикшн, 2015) и Карла Циммера «Эволюция: триумф идеи» (Династия, 2015).

Разбирая данную тему, я столкнулся с определённой путаницей в терминах. Чтобы избежать неоднозначных толкований, начнём с определений.
Кооперация – совместное решение проблем (как правило, в форме разделения обязанностей/труда). Её противоположность – эгоизм – решение своих проблем в одиночку.
Альтруизм – поведение, имеющее своим следствием получение выгод другими особями в ущерб самому себе (без ожидания ответных выгод). В этом смысле мы не рассматриваем реципрокный (взаимный) альтруизм, когда индивиды ведут себя с некоторой долей самопожертвования в отношении друг друга, однако только в том случае, если ожидают ответного самопожертвования. Противоположное альтруизму поведение – паразитизм – предполагает использование выгод от деятельности других особей без предложения встречных выгод. Нас интересует исключительно социальный вид паразитизма, когда особи относятся к одному биологическому виду и, скорее всего, состоят в одной группе.

Кооперация сама по себе безусловно выгодна, так как почти все жизненные задачи, стоящие перед организмами, гораздо легче решать совместными усилиями, чем в одиночку. Сообщества организмов, вставших на путь кооперации, настолько впечатлили биологов, что те дали им отдельное и очень звучное название: «суперорганизмы». Оценить, насколько серьёзные преимущества даёт кооперация, можно по следующим цифрам. В общей сложности известно около 20.000 видов общественных насекомых (муравьёв, термитов, общественных пчёл и ос), что составляет всего около 2% от известных видов насекомых, которых насчитывается около миллиона. Но на эти 2% приходится три четверти биомассы насекомых.
Несмотря на то, что сообщества насекомых построены исключительно на основе инстинктов, причём на небольшом их наборе, некоторые из них чрезвычайно сложны. В этих сообществах мы можем найти примеры земледелия и даже рабовладения. Так, муравьи-листорезы, обитающие на Американском континенте, выращивают в своих муравейниках грибы. Эти муравьи приносят в свой муравейник свежесрезанные кусочки листьев и стеблей. Они пьют сок, но не едят сами растения – для насекомых они слишком жесткие. Вместо этого муравьи уносят материалы глубоко в муравейник, где перерабатывают их в обширные губчатые структуры. На таком субстрате листорезы выращивают грибок, которым питаются. Весь этот процесс – от заготовки растений до сбора грибного урожая – выполняется конвейерным способом, в работе участвуют разные специалисты. Так, те листорезы, которые заняты сбором сырья, - это муравьи средних размеров. Когда они бредут домой, отягощённые ношей и неспособные защищаться, их донимают паразиты – мухи-горбатки. Они пытаются отложить на муравьях яйца, из которых затем вылупляются плотоядные личинки. Для защиты от этих вредителей на спинах у носильщиков сидят мелкие муравьи-охранники. Такой малыш едет на листорезе, как погонщик на слоне, и отгоняет горбаток задними лапками. В муравейнике груз принимают другие рабочие особи, помельче муравьев-сборщиков. Они разрезают принесённую добычу на мелкие фрагменты, шириной около миллиметра. Ещё более мелкие муравьи пережевывают эти кусочки и сдабривают их собственными фекалиями. Далее обработанный материал поступает к ещё более миниатюрным муравьям – и те строят из этих клейких шариков грибные сады. Наконец, самые крохотные листорезы, похожие на тех, что отгоняют мух от носильщиков, растят грибы в саду и ухаживают за ними.
В умеренных широтах Северной Америки живут муравьи-рабовладельцы, регулярно выдвигающиеся на охоту за невольниками (другими муравьями). Рабочие особи таких рабовладельческих видов живут праздно, редко занимаясь каким-либо хозяйственным трудом. Но они, подобно закалённым спартанским воинам, умеют яростно сражаться. У некоторых видов муравьёв такие налётчики вооружены мощными изогнутыми челюстями, которые легко прокусывают тела врагов. Нападая на другие муравейники, охотники уносят из них куколки рабочих особей. Когда пленники вылупляются из куколок, уже будучи в рабстве, они считают себя «младшими сёстрами» в муравейнике хозяев и покорно служат рабовладельцам до самой смерти.
Почему же, несмотря на очевидные выгоды, кооперация относительно слабо распространена? Проблема в том, что в таких сообществах ещё более выгодным оказывается паразитическое поведение, т.е. пользование преимуществами кооперации без вклада в «общий котел».

Показательны результаты изучения бактерии Pseudomonas fluorescens. Если этой бактерии предоставить необходимый минимум условий, она быстро эволюционирует прямо на глазах у исследователей, осваивает новые ниши и вырабатывает оригинальные адаптации. В жидкой питательной среде бактерии развиваются сначала как одиночные, подвижные клетки, и постепенно занимают всю толщу бульона. Когда в среде становится мало кислорода, получают преимущество бактерии-мутанты, образующие пленку на поверхности среды.
Эти мутанты выделяют вещества, способствующие склеиванию клеток. Такие бактерии после деления не могут «отклеиться» друг от друга. Фокус тут в том, что одиночные клетки плавают в толще бульона, а склеившиеся всплывают на поверхность, где кислорода гораздо больше. Производство клея — дело дорогостоящее, однако общая награда (кислород) с лихвой покрывает расходы.
Но такие колонии недолговечны, потому что они совершенно беззащитны перед микробами-«обманщиками», которые начинают паразитировать на этой колонии. Проблема тут в том, что естественный отбор в такой колонии по-прежнему действует на индивидуальном, а не на групповом уровне. И отбор благоприятствует клеткам - «обманщикам», то есть тем мутантам, которые перестают производить клей, однако продолжают пользоваться преимуществами жизни в группе. В этой системе нет никаких механизмов, которые препятствовали бы такому жульничеству. Безнаказанность способствует быстрому размножению обманщиков, что приводит к разрушению колонии. Дальнейшая эволюция кооперации в такой системе оказывается невозможна из-за обманщиков.

Этот пример наглядно показывает, в чем состоит главное препятствие на пути кооперации. Это общее правило: как только начинает зарождаться кооперация, тут же появляются всевозможные обманщики, нахлебники и паразиты, которые во многих случаях просто лишают кооперацию всякого смысла, система разрушается, и происходит возврат к изолированному существованию особей.
Чтобы социальная система смогла развиться дальше самых первых начальных шагов, главное, что ей необходимо – это выработать механизм борьбы с обманщиками. И такие механизмы у многих живых существ действительно вырабатываются. Часто это приводит к так называемой «эволюционной гонке вооружений»: обманщики совершенствуют способы обмана, а кооператоры совершенствуют способы выявления обманщиков, борьбы с ними, или пытаются не допустить самого появления обманщиков.
Именно поэтому социальная модель поведения у наших ближайших родственников – приматов - реципрокный альтруизм. Приматы – очень общественные животные, они живут группами, заключают союзы и стараются занять место повыше в социальной иерархии. При этом они вынуждены отслеживать свои отношения с другими членами группы, помнить друзей и обидчиков, узнавать родственников и знакомых. Всё это требует серьёзного социального интеллекта, поэтому у приматов весьма развита кора головного мозга – неокортекс. Однако особи, обладающие большим неокортексом, чаще обманывают своих сородичей, пользуясь преимуществом в интеллекте.
В отличие от приматов человек разумный (Homo sapiens) пошёл по пути разделения труда. Поначалу такое разделение было довольно примитивным. Люди укрывались в защищённых убежищах (в основном пещерах), где подолгу жили, воспитывая детей. В таких сообществах образовывались группы добытчиков, готовых на рискованные рейды, и более осторожных родителей и нянек. При такой организации альтруистическое поведение добытчиков (риск при добывании пищи) вознаграждалось большими шансами выживания потомства – даже в случае гибели отца его дети вырастали вместе с другими. Коллективное воспитание и передача навыков охоты, а впоследствии и изготовления орудий, способствовали развитию языка и быстрому росту головного мозга, так что человек разумный быстро превзошёл в развитии и возможностях выживания все другие биологические виды.
Антропологи считают, что появление вида человек разумный произошло около 50.000 лет тому назад – по биологическим меркам срок ничтожный. Несмотря на определённые мутации в мозгу, которые и обусловили появление нового вида, в основной своей части человек мало отличается от своих предков. Поэтому, даже давая огромные эволюционные преимущества, альтруизм и готовность к кооперации не успели широко распространиться в человеческой популяции. Поведение части людей по-прежнему сходно с поведением приматов: при первой же возможности обмануть других. И такое поведение является не чем иным, как одной из форм социального паразитизма.
Ситуацию спасает то, что в основной своей части человек – плод социального воспитания (культуры). Это означает, что практически любой здоровый человек при соответствующем воспитании способен научиться вести себя более или менее «кооперативно» и «альтруистично».

Современное разделение труда в экономике – это основная форма общественной кооперации, она позволяет достигать производительности труда, которая поодиночке не достижима в принципе. Декларируя свою разумность, люди должны были всячески развивать формы совместного труда, подавляя дестабилизирующее паразитическое поведение. Однако выгоды паразитизма столь соблазнительны, что столкнувшись с возможностью поживиться плодами коллективных усилий, мало кто может удержаться от искушения.
Начав когда-то с банального грабежа и захватнических войн, способы изъятия общественного богатства в пользу малой части населения (которая обычно именует себя «элитой») постоянно совершенствуются. Грубые формы перераспределения собственности отходят в прошлое, эксплуатация человека человеком принимает всё более причудливые формы. Начиная с античности принимаются законы, закрепляющие привилегированные права социальной и экономической верхушки на присвоение богатства, созданного коллективным трудом. В средние века эти права закрепляются сословным делением общества, и незыблемость сословий цементируется покровами религиозной богоизбранности. С распространением рыночного капитализма основной формой паразитизма становится рента от владения капиталом (в терминологии Маркса - присвоение прибавочной стоимости). Но и она постоянно совершенствуется – приведенный ранее пример с хедж-фондами – один из многочисленных вариантов «нового паразитизма».
Конкуренция за попадание в класс рантье стала при капитализме фактически основной движущей силой общественного развития. Развитие, однако, идет не бесконечно: поведение паразитических классов после достижения своих первоначальных целей всегда однотипно - они заинтересованы прежде всего в сохранении своего положения. Способ достижения этой цели тоже типичен – подчинение государства и использование его власти для поддержания статус кво. Возможно, это заявление кому-то покажется странным – экономический рост в мире продолжается, с чего такие прогнозы? Как же общества всеобщего благоденствия, успешно построенные, к примеру, в северной Европе? Да, модели развития, несмотря на объединяющую классификацию (рыночный капитализм) в разных странах отличаются, причём существенно. Но это означает лишь вариации в общем тренде – кто-то идёт по нему быстрее, кто-то медленнее. В рамках данной работы мы постараемся доказать, что общая схема развития государств с капиталистической экономикой одна, и финал этого развития – доминирование паразитизма.

Мы хотим не просто констатировать проблему. Мы хотим предложить возможные варианты её решения. Для этого нам придется внимательно разобраться, как в обществе возникают возможности для паразитизма, как они реализуются и институционализируются. Но прежде всего нам понадобится классификация паразитизма по основным типам. Итак:

1) Рентный паразитизм - присвоение прибыли собственниками капитала, а также иных доходов (арендных, процентных) от имущества. Сюда же относятся спекуляции и всевозможные манипуляции активами на финансовых рынках.
2) Социальный паразитизм - получение незаработанных соцпособий. К сожалению, заметное развитие эта форма паразитизма получила и при советском строе, когда была разрушена зависимость между производительностью труда и вознаграждением. Распространенность проблемы в богатых экономиках указывает на то, что инструменты социальной защиты населения нужно использовать предельно осторожно.
3) Премиальный паразитизм – получение дохода несоразмерно трудовой деятельности. Самый яркий пример - это использование руководителями своего положения для начисления себе сверхдоходов, но мы можем найти в обществе еще много образцов такого паразитизма. Например, гонорары в отдельных видах спорта, гонорары актеров (по крайней мере, в Голливуде). «Премиальный» предполагает наличие определенной надбавки (премии) к оплате труда, не связанной с его эффективностью.
4) Властный паразитизм. Государство, насильно забирающее часть общественного богатства у его создателей, всегда находится «у опасной черты», когда вместо обещанного удовлетворения общественных потребностей станет инструментом обогащения правящей верхушки. Помимо материальных выгод, представители власти имеют и другие преимущества, например, могут избежать уголовной ответственности.
5) Криминальный паразитизм. Насильный, мошеннический или иной криминальный отъем имущества. Сейчас считается преступлением, но когда-то военные походы были основным способом обогащения.
6) Групповой паразитизм. Объединение в группы «своих» с противопоставлением себя остальному обществу всегда дает конкурентные преимущества, особенно если остальная часть общества остается разобщенной. Типичные примеры – монопольные сговоры и лоббистские группы.

Уже одно перечисление типов паразитизма показывает, насколько это непростая проблема. По мере обсуждения различных деталей общественного устройства мы будем постоянно фокусировать на ней внимание.

Далее: 1.3 Динамический подход к общественным системам

Tags: Теория общества
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments