Сергей Саава (saavas) wrote,
Сергей Саава
saavas

Альтернатива престижному потреблению.

Попытки управления потреблением «сверху», через административное повышение налогов и навязывание людям «идеального» распределения потребностей будут иметь ограниченный эффект до тех пор, пока человек сам не начнёт отказываться от демонстрационного потребления и удовольствий в пользу общественных благ. Между тем, большинство предпочтений человека навязаны ему внешней средой, культурой, которая сформировалась в обществе. Когда окружающие оценивают тебя только по таким внешним признакам, как дороговизна одежды или машины, ты будешь вынужден тратить деньги на демонстрационные потребности, если хочешь быть принят на равных в данном кругу. Если удовольствия становятся нормой и получают статус важных жизненных приоритетов, сложно оставаться белой вороной с высокими моральными устоями.

В итоге потребление второго-третьего уровня отхватило приличную долю на шкале потребностей. Для описания современного человека воспользуюсь оценкой доктора С. Бубновского, автора методики восстановительных физических нагрузок, через руки которого прошли сотни, если не тысячи пациентов: «Среднестатистический человек ленив, труслив и слаб». Бубновский знает, о чём говорит – его методика лечения основана на физических упражнениях и таких малоприятных вещах, как холодный душ. Для большинства его пациентов замена не требующего усилий приёма таблеток на физические упражнения, пусть даже намного более эффективные, оказывается непосильной задачей.

В существующей (и по сути единственной) экономической системе рост производства обусловлен стремлением капиталистов к прибыли. Население рассматривается ими исключительно как потребитель, на которого нужно постоянно оказывать психологическое давление, побуждающее потакать своим слабостям и потреблять все больше и больше. Незаметно для себя человек скатывается в колею «массового потребителя», и его потребительский выбор всё меньше носит характер рационального (опровергая, кстати, основной постулат, на котором построена теория свободного рынка – постулат «рационального потребителя»). В итоге сегодняшнее направление «прогресса» таково, что человек становится всё более ленивым, трусливым и слабым, всё больше видит своей целью престижное потребление и получение удовольствий.
Наивно думать, что это временное явление, вот сейчас мы «наиграемся и возьмёмся за ум». Как раз на ум и направлено воздействие продавцов. Учёные разделяют две принципиально разные системы работы головного мозга. Одна из них, называемая лимбической, управляет основными реакциями и эмоциями, важнейшими для выживания: от страха и гнева до голода и полового влечения. Её называют ещё «горячей» эмоциональной системой, так как основная её задача – быстрые автоматические реакции на внешние раздражители. Угрозы и сигналы опасности провоцируют страх и автоматические реакции защиты и бегства, привлекательные раздражители – соответствующее импульсное поведение («хочу!»). Наша лимбическая система досталась нам от предков практически в неизменном виде.
«Горячей» эмоциональной системе головного мозга противостоит «холодная» - когнитивная, отвечающая за размышления и медленнее активируемая. Она обеспечивает и поддерживает когнитивные способности высшего порядка, которые и делают нас людьми. Эта система необходима для самоконтроля, она позволяет человеку принимать решения, ориентированные на будущее, в том числе удерживать от немедленных эмоциональных реакций. В отличие от врождённой «горячей» системы «холодная» развивается медленно и достигает полного созревания только в начале третьего десятка лет жизни.
Учёные доказали, что на развитие когнитивной системы можно влиять. Кэрол Дуэк из университета Стенфорда в своих исследованиях, изложенных в книге «Гибкое сознание», показывает, как индивидуальные представления людей о том, в какой степени они могут контролировать ситуацию, меняться и учиться – и улучшать свои действия, чувства и личность – влияют на то, что они действительно могут достичь и кем стать. Впрочем, Дуэк не открыла здесь Америки – подобный подход вовсю применялся ещё в советских физматшколах. Уровень и интенсивность занятий в них были разработаны с таким расчётом, чтобы максимально развить в детях способности к научному мышлению.

С другой стороны, когнитивную систему могут угнетать стрессы. Если опыт краткосрочного стресса может быть адаптивным, мобилизующим к действию, то интенсивный и продолжительный стресс может оказаться болезненным и даже губительным. Люди чувствуют себя подавленными в условиях постоянной опасности, неопределённости, бедности или безысходности. Изучив исследования, посвящённые эффектам стресса, Эми Арнстен из Йельского университета пришла к выводу, что даже умеренно острый неконтролируемый стресс может вызвать быструю и значительную потерю когнитивных способностей. Чем дольше он сохраняется, тем сильнее долговременный ущерб, приводящий в итоге к психическому и физическому заболеванию. Чем сильнее угнетена «холодная» система, тем сложнее удержаться от искушений «горячей» системы, будь то шоколадка, алкоголь, сигарета или новые туфли. Человек теряет способность самоконтроля и начинает жить удовольствиями сегодняшнего дня.

Владельцам капиталов эти особенности человеческого мозга тоже известны. Вполне закономерно, что для максимизации спроса им выгодно поддерживать всё, что стимулирует стресс, в том числе максимальное неравенство в доходах и неуверенность в завтрашнем дне. Благо, естественные механизмы функционирования рыночного капитализма автоматически ведут общество к такому состоянию: неравенство растёт, а автоколебательный характер инвестиционных рынков поддерживает неуверенность. В таком случае декларируемая нами цель - добиться максимального сокращения неравенства в доходах и бескризисного развития экономики - позволит снизить напряжение в обществе до приемлемого уровня и сделать поведение потребителей более рациональным.
Точно также владельцам капиталов выгодно доминирование потребительской культуры в демонстрации успешности. Конкуренция за место в социуме заложена в нас на генетическом уровне. Мы не можем изменить стремление человека выделиться, тягу к внутривидовой конкуренции. И не нужно – достаточно перенести её на альтернативные шкалы успеха, такие, которые позволят удовлетворить нашу потребность побеждать без перевода огромного количества ресурсов на демонстрационное потребление. В таком случае оптимальное распределение по шкале дохода примет вид:
Распределение по богатству новое.jpg
Здесь мы рассматриваем потребности от второго уровня и выше как взаимозаменяемые и потому конкурирующие между собой. Физиологические потребности первого уровня до уровня прожиточного минимума находятся в безусловном приоритете. Далее идёт «полоса неопределённости», когда потребности первого уровня, еще не до конца удовлетворённые, могут вытесняться потребностями высших уровней под влиянием внешних внушений. Если нам удаётся снизить неравенство по доходам до узкой кривой, практически наверняка все члены общества попадают в зону, где они имеют средства на потребности высших уровней. И тут уже в первую очередь от них самих зависит, чему они отдадут предпочтение.
Объем потребления второго уровня мы можем резко сократить, если предложим равноценные с точки зрения людей альтернативные шкалы. Основная функция шкалы успеха – информирование других членов общества о социальном статусе индивида, который отражает его успешность с точки зрения доминирующих в обществе ценностей. Это понимание даёт нам набор обязательных качеств шкалы успеха:

1) Продвижение по ней должно требовать от человека определённых усилий. Усилия не должны быть чрезмерными, как, например, в профессиональном спорте. Тем не менее, должно присутствовать «бремя лидерства» - расслабившегося победителя немедленно обходят конкуренты.
2) Чёткость и простота правил. Полная открытость и доступность информации для перепроверки (честная борьба, минимизация манипуляций и паразитизма).
3) Продвижение по шкале должно иметь ценность, например, давать преимущество в глазах противоположного пола. Должна быть система хорошо различимых сигналов, сообщающая наблюдателю ранг носителя.

Нельзя сказать, что шкала богатства (доходов) – единственная присутствующая сейчас в обществе шкала успеха. Но это однозначно доминирующая шкала, и исторически её доминирование оправдано. В условиях недостатка ресурсов для выживания именно материальное благополучие должно было стоять на первом месте при выборе женщинами (и не только) партнёров. Богатство было редкостью, добывалось сложно и высоко ценилось. Сейчас условия изменились. Материальная обеспеченность большей части населения позволяет без труда удовлетворять все потребности первого уровня, причём остаётся и на высшие. Цивилизованные страны должны были вступить в эпоху если не всеобщего, то по крайней мере массового благоденствия. Статистика, однако, фиксирует падение рождаемости ниже уровня простого воспроизводства в наиболее экономически развитых странах. Возможно, именно стремление к сохранению материального статуса в условиях, когда значительная часть богатства наследуется, ограничивает количество детей (нежелание распыления наследства). В любом случае, шкала богатства/доходов не обладает какими-то исключительными особенностями. Напротив, продвижение по ней в зрелом капитализме крайне затруднено, а вместо честных правил к победе ведут манипуляции. Но заинтересованность корпораций в росте престижного потребления задействует мощные механизмы внушения и управления сознанием, чтобы максимально подавить значение альтернативных шкал.
В условиях невозможности продвижения по шкале богатства общество само адаптируется к изменившимся условиям. Возникают новые шкалы, призванные заместить выпавшую возможность изменения социального статуса. Часто подобные шкалы формируются стихийно, например, любители мышц группируются в фитнес-клубах, демонстрируя друг другу свои достижения. Иногда шкалы создаются искусственно, это практикуется в социальных сетях. Так, в сети Tripadvisor самые активные рассказчики о достоинствах и недостатках отелей повышают свой статус и популярность, а youtube позволяет ещё и неплохо заработать. Другой пример: шкала профессиональных достижений. В некоторых профессиях такие шкалы формируются естественным путём, если достижения напрямую связаны с личностью (авторством), как это происходит в среде архитекторов, адвокатов или писателей. В производстве тоже была традиция подтверждать клеймом свои изделия и давать торговой марке собственное имя, но по мере углубления разделения труда она постепенно сходит на нет. Превосходной заменой может стать продвижение по шкале управления, если будут реализованы планы организовать его в виде полноценного соревнования. Все эти шкалы вполне способны составить достойную конкуренцию шкале доходов, «сожми» мы распределение по ней, как на рисунке выше.
Образцом для подражания в строительстве альтернативных шкал может стать организация любого популярного чемпионата, например, чемпионата по футболу. Все участники поставлены в единые условия, определённые четкими и известными правилами, за соблюдением которых следят специально нанятые люди – арбитры. Полезность любого игрока прекрасно видна во время игры и контролируется тысячами болельщиков. На поле невозможно откровенно нарушать правила или стоять в сторонке (паразитировать). Представим теперь, что нет у игроков астрономических зарплат, получают они средний по экономике доход. Намного меньше станет у них поклонниц?
В нашем обществе можно найти примеры и таких шкал успеха, которые требуют существенной реконструкции, например, шкала популярности. На ней лидируют персоны, часто мелькающие в медийном пространстве, а это не только певцы, артисты, спортсмены и политики, но и участники шоу вроде Дом-2. Очевидно, что популярность для любого шоу-мена – это его хлеб, его продажи, отсюда потребность постоянно «мелькать лицом». Очевидно также, что популярность многих персонажей связана с их несомненными талантами – это может относиться и к певцам, и к политикам. Тем не менее, ради вожделенных материальных бонусов один раз добившиеся успеха «чемпионы» делают всё возможное, чтобы перекрыть доступ наверх для чужаков: достаточно вспомнить «клан Пугачёвой» в нашей эстраде, «клан Михалковых» в кино или несколько «непотопляемых» кланов в политике. Во многом именно наследство централизованной государственной машины, пресловутый «административный ресурс» делает клановых вождей такими всесильными. Лиши их материальных рычагов – и шкала популярности станет куда ближе к работающей шкале успеха.

Основная причина неудачи в построении общества всеобщего благоденствия – недооценка того факта, что после насыщения потребностей первого уровня главными для человека становятся потребности второго уровня. Продвижение по шкале успеха для многих из нас является синонимом смысла жизни. Человек, лишенный возможности развития, тех изменений, которые ему желательны, целей, которые он в состоянии достичь, опускает руки. Обычно всё заканчивается уходом от реальности, к примеру, алкоголизмом, или ещё хуже – самоубийством. Общество, где целые поколения вступают в жизнь без перспектив на продвижение, обречено на конфликты, бунты и революции. Можно сколько угодно ужесточать законы, нанимать пропагандистов, но проблема от этого никуда не уйдёт. Можно сколько угодно повышать ВВП, но пока мы не найдём замену отслужившей свой век шкале богатства – реальных изменений не будет. Центр тяжести нашего развития смещается с материального прогресса к прогрессу общественному, к целенаправленному строительству сложных социальных систем.

Всё, что изложено выше, касалось индивидуальных шкал. Казалось бы, именно индивидуальный уровень должен быть основным. Рост благосостояния, сопровождаемый углублением разделения труда и концентрацией жителей в мегаполисах, приводит к атомизации общества. Мы всё меньше зависим от родителей, от друзей, и уж тем более от племени или общины. Мы вполне самодостаточны и можем позволить себе даже семью заводить на пятом десятке лет жизни (особенно мужчины). Чем больше атомизировано общество, тем больше контакты становятся поверхностными. Фактически они переходят в плоскость визуального воздействия, «одёжки», у нас всё меньше возможностей проводить оценку человека на основании наблюдения его поведения в разных ситуациях – а только так можно составить независимое, непредвзятое и объективное мнение. Разрыхление социальных связей создаёт больше возможностей для паразитизма - мы просто не имеем достаточно времени и возможностей его рассмотреть. Ещё печальнее, что мы не имеем достаточных возможностей с этим бороться. Если, к примеру, возник социальный слой (группа) с возможностями паразитирования, атомизированные индивиды не смогут ей ничего противопоставить. Только общество, которое найдёт способ организоваться в коллективы, обладающие реальной силой, сможет эффективно бороться с паразитизмом. И такие возможности есть.

Tags: Новое общество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments