saavas (saavas) wrote,
saavas
saavas

Система Макаренко, часть 1. Коммунизм, которого никто не заметил.

Как ни дико это звучит, но коммунизм в СССР был построен очень быстро – уже к середине 20-х годов. И построил его у всех на глазах, публично и ни от кого не скрываясь, не кто иной, как Макаренко. Однако внутри партийной верхушки, увлечённой борьбой за власть, не нашлось ни одного теоретика, способного выйти за границы догмы «каждому по потребностям» и понять, что же собственно произошло. А ведь именно удачный опыт Макаренко, будь он по достоинству понят и оценён современниками, мог направить развитие СССР совсем по другому пути.

Поскольку тема эта и поныне остаётся крайне важной и запутанной – что мы понимаем под словом «коммунизм», пришло время остановиться на ней немного подробнее. Начнём с того, что лозунг «от каждого – по способностям, каждому – по потребностям» крайне неконкретен. Мы уделили много времени разбору того, что же такое потребности, и нельзя сказать, что окончательно в этой проблеме разобрались. Ясно только одно: потребности внушаемы и управляемы, так что «по потребностям» сильно зависит от множества внешних факторов. Не будет проще, займись мы сейчас темой способностей. В реальности в лозунгах такого сорта каждый видит то, что хочет, и большинство видели «счастливую» жизнь представителей паразитирующих классов, примеряя её на себя и не особо вникая в долгосрочные последствия подобной трансформации. Более осмысленным выглядит стремление к ликвидации эксплуатации человека человеком, которое должно было реализоваться в форме обобществления частной собственности. Опыт СССР показал, однако, что тема эта совсем не простая и самый короткий путь не всегда ведёт к всеобщему счастью. Помимо потери в экономической эффективности, социализм продемонстрировал, что «эксплуатации человека человеком» может носить и более изощрённые формы. Количество получаемых благ даже в формально равноправном обществе совсем не стремится к пропорциональности трудозатратам и полезности для общества. Привилегии могут исходить, например, от положения на карьерной лестнице, иной формы близости к власти, а также участия в каналах перераспределения благ. Перед искушением паразитизма не смогли устоять и коммунистические боссы, поставившие себя над обществом, в итоге неравенство возобновилось и стало набирать обороты. Именно по этой причине я использую более общий подход, рассматривая рентные доходы с капитала как один из многочисленных вариантов паразитизма. Тем не менее, нельзя не признать, что капитал - наиболее откровенная форма паразитизма, и его устранение в СССР имело свой положительный эффект.
Что не привело нас к обществу светлого будущего. Возможно потому, что коммунистическая теория так и не продвинулась в понимании развития способностей и управления потребностями. Оставаясь на уровне отдельной личности, мы тоже будем продолжать блуждать в трёх соснах. Решение лежит в том, что нужно подняться на уровень выше, вспомнить, что человек – часть коллектива. Именно правильно организованный, лучше сказать построенный коллектив позволит нам шагнуть дальше – и в осмыслении проблемы, и в общественном развитии. Заслуга Макаренко состоит в том, что он такой коллектив построил. Не просто построил, а правильно понял основные принципы его создания и тот результат, который должен получиться на выходе. При этом в качестве сырья ему достались не самые лучшие представители рода человеческого: Макаренко возглавлял колонию для несовершеннолетних преступников. Впоследствии к ней добавлялись беспризорники без уголовного прошлого и даже дети из вполне благополучных семей, сбегавшие из дома ради колонии имени Горького (можете себе представить?), но основной контингент всегда состоял из лиц, которых ни в малейшей степени нельзя было заподозрить во врождённом альтруизме или трудолюбии. Заслуга Макаренко состоит ещё и в том, что он поделился своим опытом и своими мыслями в книгах, важнейшей из которых я считаю «Педагогическую поэму» (как указывают историки, в те годы были и другие колонии, успешно боровшиеся с детской преступностью, но таковых были единицы, и трудов, аналогичных Макаренко, они не оставили). В «Педагогической поэме» Макаренко настолько обстоятельно описал все заслуживающие внимания моменты создания коллектива, что мне остаётся только сгруппировать его цитаты по темам (текст цитат выделен цветом), снабдив своими обобщениями. Чтобы отличать коллектив, созданный Макаренко,  от прочих типов коллективов, я буду использовать для него название коммуна (как и назывались подобные учреждения в 30-х годах).
Итак, на каких принципах строится коммуна:

Равенство. Коммуна – это сообщество, где все имеют равные права и обязанности (в этом её отличие от стандартной организации, которая строится по иерархическому принципу). Привилегий нет.
Участие воспитателя было участием реальным, иначе в наших условиях было бы невозможно. Воспитатели работали в мастерских, на заготовках дров, в поле и в огороде, по ремонту.

Сплочённость. Агрессивная внешняя среда сплачивает. Коммуна растёт в борьбе с ней, в совместном преодолении препятствий.
Колония наша находилась в окружении исключительно кулацких хуторов.
- Вы их не знаете, а мы на своей шкуре знаем, что это за народ. Он за полфунта хлеба готов человека зарезать, а попробуйте у него выпросить что-нибудь... Голодному не даст ни за что, лучше пусть у него в каморке сгинет.
- Вот мы бандиты, пусть! Так мы все-таки знаем, что ошиблись, ну что ж... нас простили. Мы это знаем. А вот они - так им никто не нужен: царь был плохой, советская власть тоже плохая. Ему будет только тот хорош, кто от него ничего не потребует, а ему все даром даст. Граки, одно слово!
Знали колонисты и печальную участь многих пастухов и работников, которых кулачье часто безжалостно выбрасывало из дворов, даже не расплатившись как следует.
Не столько моральные убеждения и гнев, сколько вот эта интересная и настоящая деловая борьба дала первые ростки хорошего коллективного тона. По вечерам мы и спорили, и смеялись, и фантазировали на темы о наших похождениях, роднились в отдельных ухватистых случаях, сбивались в единое целое, чему имя - колония Горького.

Требовательность. Коллектив должен быть требователен к своим членам, воспитывать в них силу и характер. Для сильного коллектива нужны сильные личности.
…Наши хлопцы должны расти выносливыми и смелыми. Они не должны бояться опасностей, тем более физического страдания… В качестве судьи я назначал ворам (речь об игре – прим.) такие нормы, что даже каты приходили в ужас, а когда мне приходилось приводить в исполнение приговоры, я заставлял жертву терять чувство собственного достоинства и кричать:
- Антон Семенович, нельзя же так!
…В своем докладе о дисциплине я позволил себе усомниться в правильности общепринятых в то время положений, утверждающих, что наказание воспитывает раба, что необходимо дать полный отпор творчеству ребенка, нужно больше всего полагаться на самоорганизацию и самодисциплину. Я позволил себе выставить несомненное для меня утверждение, что пока не создан коллектив и органы коллектива, пока нет традиций и не воспитаны первичные трудовые и бытовые навыки, воспитатель имеет право и должен не отказываться от принуждения. Я утверждал также, что нельзя основывать все воспитание на интересе, что воспитание чувства долга часто становится в противоречие с интересом ребенка, в особенности так, как он его понимает. Я требовал воспитания закаленного, крепкого человека, могущего проделывать и неприятную работу, и скучную работу, если она вызывается интересами коллектива.
В итоге я отстаивал линию создания сильного, если нужного, и сурового, воодушевленного коллектива, и только на коллектив возлагал все надежды; мои противники тыкали мне в нос аксиомами педологии и танцевали только от "ребенка".
…Во время занятий я был требователен и неподкупен, как настоящий командир; ребята и к этому относились с большим одобрением. Так у нас было положено начало той военной игре, которая потом сделалась одним из основных мотивов всей нашей музыки.

Профессионализм. Квалификация – это накопленный результат требовательности к себе, это умение принести максимальную пользу коллективу, это основа уважения и пример для подражания.
Я уже знал, что ребята не оправдывают интеллигентского убеждения, будто дети могут любить и ценить такого человека, который к ним относится любовно, который их ласкает. Я убедился давно, что наибольшее уважение и наибольшая любовь со стороны ребят, по крайней мере таких ребят, какие были в колонии, проявляются по отношению к другим типам людей. То, что мы называем высокой квалификацией, уверенное и четкое знание, умение, искусство, золотые руки, немногословие и полное отсутствие фразы, постоянная готовность к работе - вот что увлекает ребят в наибольшей степени. Вы можете быть с ними сухи до последней степени, требовательны до придирчивости, вы можете не замечать их, если они торчат у вас под рукой, можете даже безразлично относиться к их симпатии, но если вы блещете работой, знанием, удачей, то спокойно не оглядывайтесь: они на вашей стороне, и они не выдадут. Все равно, в чем проявляются эти ваши способности, все равно, кто вы такой: столяр, агроном, кузнец, учитель, машинист.
И наоборот, как бы вы ни были ласковы, занимательны в разговоре, добры и приветливы, как бы вы не были симпатичны в быту и в отдыхе, если ваше дело сопровождается неудачами и провалами, если на каждом шагу видно, что вы своего дела не знаете, если все у вас оканчивается браком или "пшиком", - никогда вы ничего не заслужите, кроме презрения, иногда снисходительного и иронического, иногда гневного и уничтожающе враждебного, иногда назойливо шельмующего.

Самоорганизация. Коллектив имеет право не только на внешнюю, но и внутреннюю защиту (право на создание своих порядков). Установленные порядки должны соблюдаться неукоснительно.
Пропажа отдельных вещей в колонии вообще сделалась редким явлением. Если и появлялся в колонии новый специалист по таким делам, то очень быстро начинал понимать, что ему приходится иметь дело не с заведующим, а со значительной частью коллектива, а коллектив в своих реакциях был чрезвычайно жесток. В начале лета мне с трудом удалось вырвать из рук колонистов одного из новеньких, которого ребята поймали при попытке залезть через окно в комнату Екатерины Григорьевны. Его били с той слепой злобой и безжалостностью, на которую способна только толпа. Когда я очутился в этой толпе, меня с такой же злобой отшвырнули в сторону, и кто-то закричал в горячке:
- Уберите Антона к чертям!

Альтруизм. Существование коммуны невозможно без взаимного альтруизма. Члены коллектива должны воспринимать заботу друг о друге, как нечто естественное и само собой разумеющееся. При этом они рассчитывают и на ответную поддержку со стороны товарищей.
Старшие колонисты видели эту связь между Екатериной Григорьевной (одна из воспитателей – прим.) и пацанами, не мешали ей и благодушно, покровительственно всегда соглашались исполнить небольшую просьбу Екатерины Григорьевны: посмотреть, чтобы пацан искупался как следует, чтобы намылился как нужно, чтобы не курил, не рвал одежды, не дрался с Петькой и так далее.
В значительной мере благодаря Екатерине Григорьевне в нашей колонии старшие ребята всегда любили пацанов, всегда относились к ним, как старшие братья: любовно, строго и заботливо.

Идентификация. Коллектив может и должен иметь внешние знаки отличия. Их назначение иное, чем у индивидуальных знаков. Если задача последних – продемонстрировать, как далеко персонаж продвинулся по шкале богатства, то групповые знаки лишь визуально информируют о принадлежности данного лица к группе. Богатство для группы не единственный и не главный критерий успеха, гордятся обычно иными достижениями, спектр которых может быть чрезвычайно широк – воинская слава, лидерство в науке или череда побед в олимпиадах – вот некоторые примеры.  Богаче возможности коллектива и знаках общности: коллектив может хранить и соблюдать свои уникальные традиции и ритуалы.
Наши девчата, хорошо разбираясь в значении нашего представительства на Коломаке (река поблизости от колонии – прим.), из разных остатков девичьих нарядов сшили Митьке и Витьке матросские рубашки, и много пацанов как в колонии, так и на много километров кругом свирепо завидовали этим двум исключительно счастливым людям.
Звание колониста дали только тем, кто действительно дорожит колонией и кто борется за ее улучшение. А кто сзади бредет, пищит, ноет или потихоньку "латается", тот только воспитанник. Правду нужно сказать, таких нашлось немного - человек двадцать. Получили звание колониста и старые сотрудники. При этом было постановлено: если в течение одного года работы сотрудник не получает такого звания, значит, он должен оставить колонию.
Область стиля и тона всегда игнорировалась педагогической "теорией", а между тем это самый существенный, самый важный отдел коллективного воспитания. Стиль - самая нежная и скоропортящаяся штука. За ним нужно ухаживать, ежедневно следить, он требует такой же придирчивой заботы, как цветник. Стиль создается очень медленно, потому что он немыслим без накопления, традиций, то есть положений и привычек, принимаемых уже не чистым сознанием, а сознательным уважением к опыту старших поколений, к великому авторитету целого коллектива, живущего во времени. Неудача многих детских учреждений происходила оттого, что у них не выработался стиль и не сложились привычки и традиции, а если они и начинали складываться, переменные инспектора наробразов регулярно разрушали их, побуждаемые к этому, впрочем, самыми похвальными соображениями. Благодаря этому соцвосовские "ребёнки" всегда жили без единого намека на какую бы то ни было преемственность не только "вековую", но даже годовалую.
- В дивизии уже нет тех людей, что были раньше. И нет Чапаева. Новые люди. Но они несут на себе славу и честь Чапаева и его полков, понимаете или нет? Они отвечают за славу Чапаева. А если они опозорятся, через пятьдесят лет новые люди будут отвечать за их позор.
На ответственности воспитателей лежало возбуждать в отрядах представление о коллективной чести и лучшем, достойном месте в колонии. Новые благородные побуждения коллективного интереса приходили, конечно, не в один день, но все же приходили сравнительно быстро, гораздо быстрее, чем если бы мы надеялись только на индивидуальную обработку.

Макаренко выработал систему управления, которая полностью соответствовала вышеперечисленным условиям формирования коммуны. Посмотрите, как изящно он решил задачу ликвидности управления, параллельно разрешив противоречие между иерархией, которую требует управление, и равенством.
Система отрядов окончательно выработалась к весне. Отряды стали мельче и заключали в себе идею распределения колонистов по мастерским. Я помню, что сапожники всегда носили номер первый, кузнецы - шестой, конюхи - второй, свинари - десятый. Сначала у нас не было никакой конституции. Командиры назначались мною, но к весне чаще и чаще я стал собирать совещание командиров, которому скоро ребята присвоили новое и более красивое название: "совет командиров". Я быстро привык ничего важного не предпринимать без совета командиров; постепенно и назначение командиров перешло к совету, который таким образом стал пополняться путем кооптации. Настоящая выборность командиров, их отчетность была достигнута не скоро, но я эту выборность никогда не считал и теперь не считаю достижением. В совете командиров выбор нового командира всегда сопровождался очень пристальным обсуждением. Благодаря способу кооптации мы имели всегда прямо великолепных командиров, и в то же время мы имели совет, который никогда как целое не прекращал своей деятельности и не выходил в отставку.
Очень важным правилом, сохранившимся до сегодняшнего дня, было полное запрещение каких бы то ни было привилегий для командира; он никогда не получал ничего дополнительно и никогда не освобождался от работы.
К весне двадцать третьего года мы подошли к очень важному усложнению системы отрядов. Это усложнение, собственно говоря, было самым важным изобретением (здесь и далее выделено мной) нашего коллектива за все тринадцать лет нашей истории. Только оно позволило нашим отрядам слиться в настоящий, крепкий и единый коллектив, в котором была рабочая и организационная дифференциация, демократия общего собрания, приказ и подчинение товарища товарищу, но в котором не образовалось аристократии - командной касты.
Это изобретение было сводный отряд.
Противники нашей системы, так нападающие на командирскую педагогику, никогда не видели нашего живого командира в работе. Но это ещё не так важно. Гораздо важнее то, что они никогда даже не слышали о сводном отряде, то есть не имели никакого понятия о самом главном и решающем коррективе в системе.
Сводный отряд вызван к жизни тем обстоятельством, что главная наша работа была тогда сельскохозяйственная. У нас было до семидесяти десятин, и летом Шере (агроном – прим.) требовал на работу всех. В то же время каждый колонист был приписан к той или иной мастерской, и ни один не хотел порывать с нею: на сельское хозяйство все смотрели как на средство существования и улучшения нашей жизни, а мастерская - это квалификация. Зимой, когда сельскохозяйственные работы сводились до минимума, все мастерские были наполнены, но уже с января Шере начинал требовать колонистов на парники и навоз и потом с каждым днем увеличивал и увеличивал требования.
Сельскохозяйственная работа сопровождалась постоянной переменой места и характера работы, а следовательно, приводила к разнообразному сечению коллектива по рабочим заданиям. Единоначалие нашего командира в работе и его концентрированная ответственность с самого начала показались нам очень важным институтом, да и Шере настаивал, чтобы один из колонистов отвечал за дисциплину, за инструмент,  за выработку и за качество. Сейчас против этого требования не станет возражать ни один здравомыслящий человек, да и тогда возражали, кажется, только педагоги.
Идя навстречу совершенно понятной организационной нужде, мы пришли к сводному отряду.
Сводный отряд - это временный отряд, составляющийся не больше как на неделю, получающий короткое определенное задание: выполнить картофель на таком-то поле, вспахать такой-то участок, очистить семенной материал, вывезти навоз, произвести посев и так далее.
На разную работу требовалось и разное число колонистов: в некоторые сводные отряды нужно было послать двух человек, в другие - пять, восемь, двадцать. Работа сводных отрядов отличалась также и по времени. Зимой, пока в нашей школе занимались, ребята работали до обеда или после обеда - в две смены. После закрытия школы вводился шестичасовой рабочий день для всех в одно время, но необходимость полностью использовать живой и мертвый инвентарь приводила к тому, что некоторые ребята работали с шести утра до полудня, а другие - с полудня до шести вечера. Иногда же работа наваливалась на нас в таком количестве, что приходилось увеличивать рабочий день.
Все это разнообразие типа работы и ее длительности определило и большое разнообразие сводных отрядов. У нас появилась сетка сводных, немного напоминающая расписание поездов.
В колонии все хорошо знали, что третий "О" сводный работает от восьми утра до четырех дня, с перерывом на обед, и при этом обязательно на огороде, третий "С" - в саду, третий "Р" - на ремонте, третий "П" – в парниках; первый сводный работает от шести утра до двенадцати дня, а второй сводный - от двенадцати до шести. Номенклатура сводных скоро дошла до тринадцати.
Сводный отряд был всегда отрядом только рабочим. Как только заканчивалась его работа и ребята возвращались в колонию, сводного отряда больше не существовало.
Совет командиров всегда старался проводить через нагрузку комсводотряда всех колонистов, кроме самых неудачных. Это было справедливо, потому что командование сводным отрядом связано было с большой ответственностью и заботами. Благодаря такой системе большинство колонистов участвовали не только в рабочей функции, но и в функции организаторской. Это было очень важно и было как раз то, что нужно коммунистическому воспитанию. Благодаря именно этому наша колония отличалась к 1926 году бьющей в глаза способностью настроиться и перестроиться для любой задачи, и для выполнения отдельных деталей этой задачи всегда находились с избытком кадры способных и инициативных организаторов, распорядителей, людей, на которых можно было положиться.
Значение командира постоянного отряда становилось чрезвычайно умеренным. Постоянные командиры почти никогда не назначали себя командирами сводных, полагая, что они и так имеют нагрузку. Командир постоянного отряда отправлялся на работу простым рядовым участником сводного отряда и во время работы подчинялся временному комсводотряда, часто члену своего же постоянного отряда. Это создавало очень сложную цепь зависимостей в колонии, и в этой цепи уже не мог выделиться и стать над коллективом отдельный колонист.
Система сводных отрядов делала жизнь в колонии очень напряженной и полной интереса, чередования рабочих и организационных функций, упражнений в командовании и в подчинении, движений коллективных и личных.

Система Макаренко, часть 2. Коллективные шкалы успеха
Tags: Новое общество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments