Сергей Саава (saavas) wrote,
Сергей Саава
saavas

2.6. Экономический рост и баланс спроса и предложения

Первым крупным экономистом, который понял важность технологических инноваций в процессе капиталистического развития и выделил их в основной элемент своей теории, был Карл Маркс. Идеи Маркса о важности технологического развития в качестве главной силы капитализма дополнил и развил Шумпетер. Он утверждал, что капитализм движется вперед за счет инноваций предпринимателей, а именно за счет создания новых производственных технологий, продуктов и рынков. Инновации дают успешным бизнесменам временные монополии на соответствующих рынках, что позволяет им заработать исключительную прибыль, которую он назвал предпринимательской прибылью. Со временем их конкуренты начинают копировать инновации, снижая общий доход до «нормального» уровня.

С точки зрения Шумпетера, это соревнование, обусловленное технологическими инновациями, гораздо более мощное и важное, чем классическая ценовая конкуренция, при которой производители пытаются вытолкнуть друг друга с рынка, продавая продукты по более низкими ценам за счет повышения эффективности использования имеющихся технологий.

Инновации — открытие новых технологий, обнаружение неудовлетворенного ранее потребительского спроса, методов производства с более низкими издержками и т.д. И чем выше уровень прибыли вследствие трудностей входа или копирования, тем выше вознаграждение за такие инновации, которые и объясняют главным образом экономический рост и прогресс. Временная монополия — это награда предпринимателям, осуществившим успешные инновации.
Чтобы оказаться применимыми, большинство технологий должны быть воплощены в основном капитале, то есть в оборудовании и сооружениях. Таким образом, без крупных инвестиций в основной капитал, технически называемых валовым накоплением основного капитала (ВНОК), экономика не сможет значительно развить свой производственный потенциал. Инвестиционный коэффициент (ВНОК/ВВП) – хороший индикатор ее способности к развитию. Действительно, прямо пропорциональная связь между инвестиционным коэффициентом страны и темпами ее экономического роста представляет собой одну из немногих бесспорных закономерностей в экономике.
Для мира в целом инвестиционный коэффициент составляет около 20–22 процентов. Ни одна экономика не достигла высоких темпов роста (то есть более 6 процентов в год в пересчете на душу населения), не вкладывая менее 25 процентов ВВП в основной капитал. В пиковые периоды такого роста страны инвестировали не менее 30 процентов ВВП. В конце 1960–1970-х годов инвестиционный коэффициент в Японии превысил 35 процентов. За время быстрого роста Китая, начавшегося с 1980-х, инвестиционный коэффициент этого государства составлял 30 процентов, а иногда даже превышал 40 процентов в течение последнего десятилетия.

Еще один простой, но наглядный индикатор экономического развития страны – это отношение расходов на научные исследования и разработки к ВВП. Средний показатель по ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития) составляет 2,3 процента, несколько стран тратят на данные цели более 3 процентов ВВП. Финляндия и Южная Корея возглавляют список. Эти две страны в течение последних нескольких десятилетий очень быстро увеличили соотношение НИР к ВВП и достигли впечатляющего прогресса в высокотехнологичных отраслях промышленности.

Основных источников инвестиций в основной капитал два – нераспределенная прибыль компаний и сбережения населения. На заре капитализма, когда давление производителей выжимало заработные платы рабочих на границу выживания, ни о каких сбережениях пролетариата речи и быть не могло, и именно прибыль компаний определяла возможности их роста. Буржуазия, максимизируя прибыль своих предприятий, максимизировала и инвестиционный потенциал экономики. Конечно, инвестировать, а не потреблять, буржуазию вынуждала конкуренция (в некотором роде мы можем обнаружить здесь элементы проблемы тропического леса), так что благодарить нужно удачно сложившуюся систему, а не добродетели конкретного класса. Тем не менее, после веков феодального застоя, когда произведённый общественный продукт практически полностью потреблялся, это было революционное изменение. Инвестируя в новые производства, буржуазия создавала основу будущего благосостояния всего общества. Отдавая должное пролетариату, на плечи которого лёг основной груз экономического роста в виде экономии на текущем потреблении, отметим, что ожесточённая конкуренция раннего капитализма в немалой степени подавляла паразитические наклонности буржуазии.

Нас, однако, интересует рассмотрение экономических процессов в динамике. Что происходит с прибылью с течением времени, не накапливаются ли в системе негативные эффекты? Для ответа на этот вопрос можно использовать разные подходы, я буду использовать простейший межотраслевой баланс, выведенный еще Марксом, и его уравнения расширенного воспроизводства в несколько адаптированной формулировке.
Итак, согласно Марксу, экономику можно поделить на "производство предметов потребления" (сектор 1) и "производство средств производства" (сектор 2). Все, что производится в экономике в течение года, это комбинация двух слагаемых - Труда и Капитала. Что такое Труд? Это рабочее время и энергия работников, затраченные на производство данного блага. Что такое Капитал? Это стоимость оборудования, станков, зданий - всех "капитальных" активов, задействованных в производстве благ. Точнее, не стоимость, а "перенос, или износ стоимости" - то, что в бухгалтерии называется амортизацией. Сырье и материалы, которые закупаются для производства, в свою очередь также разлагаются на Труд и Капитал, поэтому, проходя по цепочке от конечного продукта к начальному, себестоимость всего произведенного в экономике продукта можно разложить на Труд и Капитал.
Если затраты Труда и Капитала дают себестоимость производства, реальная цена продажи должна быть выше - добавляем Прибыль. Получаем две простых формулы (уравнения годового выпуска)

для сектора 1: Т1 + К1 + П1 = ПП
(Труд1 + Капитал1 + Прибыль1 = Предметы Потребления)

для сектора 2: Т2 + К2 + П2 = СП
(Труд2 + Капитал2 + Прибыль2 = Средства Производства)

Фактически Т1 и Т2 - это сумма зарплат в каждом из секторов, К1 и К2 - амортизационные отчисления на восстановление средств производства. Если средний срок амортизации составляет 10 лет, эти амортизационные отчисления равны 0,1 от суммы капитала, задействованного в производстве благ.

Отступление 1. Сумма произведённых в экономике за год продуктов и услуг ПП+СП равна валовому внутреннему продукту ВВП (экономику считаем замкнутой, внешнеторговых операций нет). ВВП за вычетом амортизации К1+К2 даст чистый внутренний продукт, который для замкнутой экономики равен национальному доходу (сумма вновь произведённого продукта).
Отступление 2. В сумму трудовых доходов Т1 и Т2 включены также доходы владельцев капиталов, направляемые на потребление. Это может быть доля от прибыли или, к примеру, арендная плата, выплачиваемая частному собственнику земли. Можем условно считать, что таким образом оплачивается труд по управлению капиталами.

Теперь, собственно, смысл баланса: сумма зарплат (потребительский спрос) должна равняться сумме производства сектора 1:

Т1 + Т2 = ПП

Согласно нашему определению прибыли вся она реинвестируется, поэтому второе уравнение баланса: прибыль плюс амортизация основных средств (инвестиционный спрос) равны объему производства сектора 2:

К1 + П1 + К2 + П2 = СП.

Самое приятное в этой модели то, что она действительно легко балансируется и остается таковой по мере роста экономики. В качестве наглядного примера я построил таблицу – пример расширенного воспроизводства (в дальнейшем эти цифры помогут в разборе разных ситуаций):
Модель1.jpg

Как можно увидеть из верхней строки, я взял соотношение труда к амортизации капитала 2 к 1, прибыль предполагаю равной в среднем 20% себестоимости и в первый год выделил цветом условие баланса. 30 единиц (пусть для простоты рублей) прибыли сектора 1 после первого года работы добавляются к капиталу К1 и дают прирост на 0,1*30=3 рубля амортизации во второй год (получаем 53), зарплата Т1 считается так: 53*2 = 106, прибыль считаем, как указано выше, в итоге выходим на ПП второго года. Из него и Т1 рассчитываем Т2=ПП-Т1 и далее аналогично. Данный пример соответствует инвестиционному коэффициенту 17%, что даёт рост ВВП 6% в год.

Если мы предполагаем цены неизменными (а мы предполагаем), то годовое увеличение зарплаты на 6 руб. в секторе 1 и на 5 руб. в секторе 2 - это не рост зарплаты каждого работника, а увеличение числа работников (уровень зарплат остается постоянным, значит и себестоимость на единицу продукции тоже). Иными словами - это схема экстенсивного роста, когда прибыль вкладывается в строительство новых заводов, на которые нанимаются новые работники. Модель экстенсивного роста – наиболее эффективное и естественное состояние рыночной капиталистической экономики. Лучше всего эта модель работает на начальном этапе развития капитализма – этапе индустриализации. Постоянный приток новых работников из села гарантирует десятилетия устойчивого роста.
Но как только поток свободных работников иссякает, модель теряет актуальность. На первый взгляд, экономика должна перейти в режим простого воспроизводства. При этом размер прибыли становится нулевым – для замены изношенного оборудования достаточно амортизационных фондов. С другой стороны, случайный характер нашей действительности вынуждает руководителей компаний подстраховываться, закладывая положительную рентабельность (мы говорили об этом выше). Может ли экономическая система иметь прибыль и не развиваться?
Вновь обратимся к первой строке нашей таблицы: для сектора 1 мы имеем 100+50+30=180. Прибыль (30 руб.) не вкладывается в расширение производства и не потребляется. Куда же она пропадает? Теоретически можно инвестировать ее в разработку новых технологий, увеличивающих производительность труда. Но на практике отдача от таких инвестиций не поддается прогнозированию, поэтому на них можно не только заработать, но и потерять. Управленцам же нужно отчитаться перед акционерами, и если основной критерий оценки их управленческих качеств – прибыль, никакого смысла вкладывать ВСЮ прибыль в новые разработки нет. Сравните приведённые выше цифры расходов на НИР – максимум 3% ВВП - с размером инвестиционного коэффициента - 30% ВВП (или даже больше 40%). Похоже, что капитализм – в первую очередь система копирования технологий, а не разработки новых. Потому так интересны капиталистам новые рынки – свои уже насыщены, а открывать заводы в других странах – понятный и предсказуемый вариант экстенсивного роста.
Но давайте всё-таки предположим, что даже небольшие инвестиции в НИР оказались удачными. Тогда у нас есть два возможных сценария.

Сценарий 1. Увеличение производительности труда. Допустим, в одной из отраслей в секторе 1 появилось новое поколение станков. Цена та же, а производительность в два раза выше. Новые станки не требуют более квалифицированных рабочих (это достаточно распространенная политика производителей оборудования), следовательно, стимулов повышать им заработную плату нет никаких.
Тогда выпуск в натуральном выражении у нас вырос, а цена на рынке осталась прежней. В деньгах вместо старого объема выпуска сектора 1 в 180 руб. мы получим, к примеру, 190 руб. Стоимость труда не изменилась, капитала тоже - весь прирост пойдет в прибыль. Наше первое уравнение выпуска примет вид:

100 (Т1) + 50(К1) + 40(П1) = 190(ПП) - прибыль и выпуск выросли на 10 руб.

Но сумма Т1+Т2 осталась прежней (=180)! Налицо кризис перепроизводства, и в итоге производителям придется опустить цены так, чтобы вернуться на итоговый выпуск сектора 1 в 180 руб. Впрочем, если отрасль связана картельным сговором, она может воспользоваться преимуществами своего монопольного положения и, частично снизив цену (так что ПП вырастет, например, до 185), сможет в достаточной степени увеличить свои продажи. А как быть с тем, что потребительского спроса (Т1 + Т2) опять на всех не хватает? Пострадают другие отрасли сектора 1, в первую очередь высококонкурентные, в которых много небольших предприятий. Таким образом, даже если компания работает в немонополизированной отрасли, это не спасает от угрозы банкротства - монополии способны, как пылесос, вытянуть прибыль со всей экономики. Со временем распределение прибыльности по отраслям должно прийти к своему равновесному состоянию: рентабельность монопольных (картельных) отраслей будет максимальна (и в этих отраслях доминируют крупные предприятия), рентабельность компаний в высококонкурентных отраслях (к примеру, фермерское сельскохозяйственное производство) будет стремиться к нулю.

Возвращаясь к анализируемому сценарию, нужно рассмотреть другую возможность: рыночная ниша исследуемой нами отрасли уже насыщена. Тогда увеличивать выпуск предприятия не будут, и рост производительности приведёт к увольнению части работников. Суммарный выпуск ПП при этом не изменится, но вся экономия на зарплате перетечет в отраслевую прибыль. Уравнение выпуска станет таким:

90 (Т1) + 50(К1) + 40(П1) = 180 - зарплата уменьшилась на 10, прибыль выросла на 10 руб.

Точно так же нарушается баланс зарплаты и выпуска:

90(Т1) + 80 (Т2) = 170 < 180 (ПП)

поэтому конкуренция в экономике ужесточится, и в целом мы возвращаемся к только что рассмотренной ситуации.

Третий алгоритм – собственники капитала направляют дополнительную прибыль на потребление. Макроэкономический баланс спроса и предложения сохранился. Однако давайте взглянем детально: в основе роста производительности труда в индустриальном производстве лежит специализация и на этой основе оптимизация технологических процессов (вплоть до автоматизации). Именно массовость выпуска позволяет удешевлять единичный продукт. Для массового выпуска нужен массовый потребитель. Собственники капитала составляют совсем небольшую долю населения, да и массовый продукт – не совсем то, что они хотят купить (им интересен продукт как минимум второй группы потребностей, массовость которого сильно ограничена). Так что в этом случае мы получим постепенный переток рабочей силы в низкооплачиваемую сферу услуг и стагнацию экономического роста.

Наконец, почему бы не поднять зарплату рабочим? Они обеспечат тот самый массовый спрос, который даст толчок росту выпуска и станет основой экономического роста. В теории, если все производители согласованно поднимут зарплату, все окажутся в выигрыше. Но как это соотносится с конкуренцией? Любой, кто оставит зарплату прежней, выиграет по себестоимости. Поэтому такой вариант возможен только в принудительном порядке – например, через законодательное повышение минимальной заработной платы. Минус такого решения – оно не учитывает неравномерность роста производительности труда по отраслям: в «старых» отраслях, где производительность уже не растет, рост минимальной зарплаты повлечет рост цен, а в «молодых» - не будет поспевать за реальным ростом производительности.
Более гибким инструментом будет давление со стороны рабочих – в форме всеохватывающей профсоюзной организации.

В модели свободного рынка труда, которую отстаивают сторонники либерализма, рыночное ценообразование является благом. Ориентируясь на ставки заработных плат, предлагаемые разными компаниями, работники выбирают наиболее высокооплачиваемые предложения, обеспечивая переток трудовых ресурсов в наиболее прибыльные, а значит, востребованные обществом ниши. Всё это так, но фактически соискатели работы на рынке труда выступают в роли множества независимых продавцов, конкурирующих за редких покупателей. Если на товарном рынке конкуренция продавцов была преимуществом, на рынке труда она становится проблемой. Конкуренция за рабочие места ведёт к снижению заработных плат, что с одной стороны увеличивает прибыльность производства, а с другой - снижает совокупный спрос, который могут предъявить работники на товары, ими же и произведённые. В результате предприятия имеют достаточно прибыли, чтобы быстро расти и развиваться, но не имеют покупателей на свою продукцию (особенно на товары массового сегмента). Наиболее остро эта проблема проявилась на первой стадии развития капитализма, когда внедрение станков в разы, а то и в десятки раз увеличивало выпуск продукции, оставляя без работы многочисленных ремесленников. Постоянный избыток предложения на рынке труда вёл к эффекту тропического леса, так что заработная плата рабочих оставалась на уровне физического выживания, обусловливая регулярные кризисы перепроизводства. В полном соответствии с теорией групп, где малой и высокоорганизованной коалиции владельцев предприятий противостоит большая и достаточно неоднородная группа наёмного персонала, рабочим потребовалось немало времени, чтобы сорганизоваться в профсоюзы и добиться, чтобы профсоюзы стали реальной силой. История профсоюзного движения – отдельная тема для изучения, здесь я скажу только, что усилия профсоюзов были сосредоточены в двух направлениях – заключении коллективных договоров, защищающих права и уровень заработных плат членов профсоюза, и легализации системы закрытых предприятий – таких, которые не могли принимать на работу не членов профсоюза.

В США наемные рабочие добились своих самых значительных успехов в 1935-45 годах. Период резкого взлёта профсоюзов начинается с принятия Акта Вагнера в июле 1935 году или, возможно, с признания работодателями этого билля конституционным после его утверждения Верховным Судом в апреле 1937. Акт Вагнера сделал коллективные договоры прерогативой общественной политики и утвердил положение, по которому работодатель был обязан заключать коллективное соглашение с профсоюзом относительно всех рабочих данного коллектива, если большинство рабочих этого коллектива проголосовало за то, что профсоюз представляет их интересы. Для того, чтобы получить признание работодателей, союзу после выхода Вагнеровского акта необходимо было лишь заставить большинство рабочих проголосовать за него; до появления этого акта союзам требовались силы забастовщиков, чтобы заставить работодателя подчиниться. Акт Вагнера облегчил задачу профсоюза и тем, что запретил создание союзов компаний и дискриминацию по отношению к членам профсоюза. Наконец, Акт законодательно подтвердил разрешение на существование закрытых предприятий.
Данный Акт и последовавший военный период, отмеченный сверхзанятостью, привел к наиболее значительному за всю историю современного американского юнионизма росту членства в профсоюзах. Только в 1937 году членство возросло на 55%. Статистика показывает также, что годы войны и последующие два десятилетия – период наиболее бурного роста экономики США. Рост заработных плат предшествовал экономическому росту и поддерживал его. Конечно, одно совпадение - ещё не доказательство гипотезы, но у нас ещё будут возможности проверить её на других исторических примерах.

Сценарий 2. Новый продукт. Предположим, была фабрика, производящая кастрюли с годовым объемом выпуска 1 руб. В какой-то момент на рынке появляется новый продукт – назовём его блаблафон, и на средства накопленного амортизационного фонда вместо станков по производству кастрюль можно купить оборудование по выпуску блаблафонов. Их потребительская ценность гораздо выше, и за год от реализации гаджета можно выручить 11 руб. Пусть далее для производства блаблафонов придется нанять более квалифицированных работников, так что уравнение примет вид:

105 (Т1) + 50(К1) + 35(П1) = 190 - зарплата Т1 выросла на 5, прибыль - на 5 и выпуск на 10 руб.

Казалось бы, ситуация в два раза мягче, чем в сценарии 1. Но даже если весь прирост цены отдать своим сотрудникам (повысить им зарплату не на 5, а на 10, чтобы балансное уравнение не нарушалось), все не так уж хорошо. Проблема в том, что новый гаджет опять же рассчитан на массовый спрос, т.е. в итоге его должны купить все, а зарплату повысили только на заводе блаблафонов. Работники остальных предприятий, чтобы купить блаблафон, начнут экономить на других продуктах, их потребление упадет и во всех традиционных отраслях начнутся проблемы. Единственный способ сбалансировать предложение со спросом в такой ситуации при капитализме - потребительское кредитование. Вроде и овцы целы, и волки сыты, вот только задолженность домохозяйств растёт, и все это давно переросло в систему, из которой не видно выхода (так, в США в середине 2000-х годов 80 % представителей беднейших слоев тратили 110 % своих доходов).

Несоответствие между растущим предложением и запаздывающим спросом со стороны работников было очевидно и сто лет назад. В качестве примера, Генри Форд после запуска поточного производства своего автомобиля поднял зарплату рабочим более чем в два раза. На тот момент в Детройте ставки заработных плат уже были довольно высоки, однако действия Форда вынудили его конкурентов ещё более увеличить их, дабы не лишиться лучших сотрудников. В понимании самого Форда, компания таким образом делилась прибылью с работниками, что позволяло им приобретать выпускаемые фирмой автомобили. В конечном счёте упомянутая политика оказала положительное влияние на экономику США в целом.

В реальной рыночной системе оба приведённых сценария работают и дополняют друг друга. Растущая производительность труда постепенно образует резерв рабочей силы, рост экономики при этом замедляется. Вывод на рынок принципиально нового продукта приводит к рождению новых отраслей и новых рабочих мест. Поначалу предприятия в них небольшие и новинки по карману лишь самой обеспеченной части общества. С удешевлением технологий продукт становится массовым, срабатывает сценарий расширенного воспроизводства, локализованного в новых секторах. Экономика получает импульс нового спроса, распространяющегося в том числе на традиционные отрасли, растёт спрос на труд и заработные платы. По мере насыщения новой ниши темп экономического роста угасает. Подобные циклы неоднократно описывались экономистами, например, многие исследователи связывают длинные волны Кондратьева с появлением и развитием новых технологий.

2.7. Неравенство
Tags: Экономическая теория
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments