saavas (saavas) wrote,
saavas
saavas

2.10 Инфляция и кризисы

Равновесие на рынках в экономике определяется не только поведением продавцов и покупателей, на него влияют и макроэкономические параметры, такие как государственные расходы и денежная политика центрального банка.
Рассматривая равновесие на товарных рынках, мы пришли к выводу, что максимальная эффективность экономики достигается при определенном превышении предложения над спросом. При этом оперативной реакцией рынка на отклонения от равновесия мы предполагали увеличение или уменьшение предложения, а не изменения цены. Это отличается от классического представления о кривой предложения, которая предполагается плавно возрастающей функцией цены, и любые случайные колебания спроса должны сопровождаться колебаниями рыночной цены. Вот так эта разницу можно отобразить графически:

Кривая предложения 1.jpg
На этом графике синим цветом отображена классическая функция предложения (чем выше цена, тем больше предложение). Наш вариант изображен красным цветом и отличается наличием области постоянной цены (зона оптимального равновесия, ЗОР). Именно такое поведение цен согласуется с нашим повседневным опытом: очевидно, что выручка (дневная, недельная, месячная) любого магазина случайным образом изменяется, тем не менее, никто ценники в них не переписывает.
Рассмотрим ситуацию роста спроса по какой-то товарной позиции. В любой момент времени предложение данного продукта ограничено суммарным объёмом производственных мощностей (вертикальная красная линия). Мы предполагаем, что каждый из производителей стремится максимизировать свою прибыль, поэтому при приближении спроса к точке максимальной загрузки начинает повышать цену. Рост цен на один или несколько товаров не означает сколь-либо существенной инфляции в масштабах всей экономики, однако увеличит рентабельность производства данной продукции. Возросшая по сравнению со средней прибыль привлечет инвестиции, спустя какое-то время производственные мощности возрастут, красная линия суммарной мощности на графике сдвинется вправо, и цена вернется на прежние значения.
Выходит, небольшая (в пределах одного-двух процентов) инфляция служит индикатором неудовлетворенного спроса и наличия в экономике точек роста. Ничего криминального в такой инфляции нет. Существенным моментом является лишь размер неудовлетворенного спроса: если, например, государство значительно увеличивает заработную плату госслужащим, дополнительный спрос перестает локализоваться в отдельных нишах, распространяясь на все группы товаров. Тогда цены начинают расти повсеместно, ориентиры инвестирования сбиваются, да и не может экономическая система «отработать» большой прирост спроса: инвестиционные ресурсы ограничены, невозможно нарастить предложение по всем товарам сразу. Дополнительной проблемой становится обесценивание денег. Оборотные средства предприятий и накопления, находящиеся в форме денег или квазиденежных активов (депозиты, облигации, вложения в государственные ценные бумаги) сгорают, для компаний становится приоритетным поддержание текущей деятельности, и накопленные средства изымаются для пополнения оборотных. Инвестиционные возможности экономики резко снижаются.

Если спрос по каким-то причинам упал, предложение предприятий будет смещаться по красной кривой влево. Левая граница зоны оптимального равновесия определяется себестоимостью производства продукции (синяя пунктирная линия), которая в типичной ситуации представляет собой убывающую функцию (рост выпуска приводит к уменьшению себестоимости). Когда спрос выходит ещё левее (за границу зоны), возможны два сценария. Первый, отражённый на графике, соответствует ситуации публичных цен и достаточной конкуренции в нише. Как только одно из конкурирующих предприятий в попытке восстановить продажи снизит цены, за ним последуют все остальные, поскольку будут стараться удержать свою долю на рынке. Предприятия будут нести убытки и ждать банкротства конкурентов, чтобы занять их долю и восстановить объем выпуска. Возможен второй сценарий, более свойственный, например, отраслям, работающим по предварительным заказам, где цена рассчитывается для каждого заказа индивидуально исходя из себестоимости:

Кривая предложения 2.jpg

В этом случае, как это ни странно, с падением спроса цена начнёт вновь расти, просто из-за роста издержек предприятий. Тем не менее, и в данной ситуации мы имеем некую «зону оптимальной загрузки», в которой цена получается минимальной и практически не зависит от случайных колебаний спроса.
Хотя приведённые выше графики зависимости цены от загрузки относятся к отдельным продуктам, их сумма, т.е. график совокупного предложения, будет иметь примерно такую же форму.

Наличие зоны оптимального равновесия служит хорошим ориентиром для макроэкономической политики. Так, резкий скачок спроса (точка на графике правее ЗОР) приводит к инфляционному росту цен и обесцениванию денег. Фактически это означает уменьшение реального совокупного спроса. Уменьшение спроса смещает точку загрузки предприятий на графике уже левее ЗОР - в зону недозагрузки. Для части предприятий подобное снижение спроса окажется слишком большим, они станут убыточными и будут вынуждены закрыться. Их закрытие приведет к росту безработицы, новому витку снижения совокупного спроса, и в конечном счете экономика свалится в кризис. Иными словами, спровоцировав инфляцию, экономику нельзя быстро вернуть в равновесное состояние. Какое-то время придётся искусственно наращивать спрос, для чего увеличивать денежную массу.
Именно так в своё время поступил Рузвельт, когда по рецепту Кейнса стимулировал потребительский спрос в экономике, увеличивая расходы бюджета, повышая госзаказ и увеличивая занятость в бюджетном секторе. Эти дополнительные расходы не компенсировались доходами бюджета, фактически происходило эмиссионное вливание денег в экономику. Возможны и другие механизмы повышения спроса, мне лично более симпатичен вариант снижения налоговой нагрузки, прежде всего на частных лиц (домохозяйства). Это тоже эмиссия через финансирование дефицита бюджета, но в отличие от предложения Кейнса деньги достаются не работникам бюджетного сектора, который никогда не был образцом эффективности, а всему обществу равномерно – что справедливо, так как потери от обесценивания денег понесли тоже все члены общества. Продолжая эту тему, наименее разумными с моей точки зрения будут варианты финансовой поддержки банков или различные варианты количественного смягчения. Как показывает опыт Соединённых Штатов, такие деньги идут прямиком на инвестиционные рынки и ничего, кроме вздутия очередных пузырей, экономике не приносят. Увеличение денежной массы предоставлением дешевых кредитов коммерческим банкам способно повлиять на спрос домохозяйств, только если банки начнут выдавать потребительские кредиты. Однако неопределённость в будущем, типичная для инфляции, и повышенные риски вынуждают банки перестраховываться, завышая процент, так что реальное воздействие на спрос будет минимальным

В качестве примера можно провести экспресс-анализ ситуации, сложившейся в России после последнего обвала рубля и последовавшего за ним скачка инфляции.

Итак, в 2014 году начал расти курс доллара. И население, и предприятия в такой ситуации спешат закупить товары, пока они еще не подорожали – расходуются накопленные сбережения, возникает мощный всплеск спроса. Ситуация напоминает рынки инвестиционных товаров, с той только разницей, что интенсивность всплеска зависит от суммы накопленных сбережений, а импульс спроса носит очень резкий и краткосрочный характер. В данном случае скупаются складские запасы, до предприятий волна спроса практически не доходит.
Поскольку к этому времени сверхприбыльный нефтегаз уже вытеснил из России значительную часть промышленности, существенная часть как потребительской продукции, так и материалов и комплектующих для промышленности импортируется, так что цены на рынке начинают расти пропорционально росту курсов валют (так называемая инфляция издержек). Для оценки этого роста можно воспользоваться данными по ВВП России за 2014 год (около 2 трлн. долл) и объёмом её экспорта (около 0,5 трлн. долл., мы предполагаем также, что реальный импорт равен экспорту), тогда при падении курса рубля в 2 раза мы должны получить скачок цен около 25%. Именно на такую величину обесценился рубль на внутреннем рынке. Смещение совокупного спроса относительно кривой предложения влево будет меньше 25%, так как спрос частично переключается на отечественные товары (работает импортозамещение). Санкции, имеющие обратный эффект, мы учитывать не будем. Итого смещение влево (оно же падение загрузки) составит оценочно 15-20%, что, безусловно, очень много – это самый настоящий кризис.
Как же ведёт себя в данной ситуации наше правительство? Озабоченное падением доходов бюджета, оно начинает снижать(!) расходы – в полном соответствии с монетаристской теорией борьбы с инфляцией. Основным критиком такого действительно самоубийственного поведения выступает академик Глазьев. Но что предлагает он? Дешёвые кредиты предприятиям. Конечно, это лучше, чем ничего – через зарплаты эти деньги всё-таки попадут на рынок – но предложение имеет два очевидных изъяна. Первый – когда мы поддерживаем спрос, мы поддерживаем самые эффективные предприятия, когда мы даём кредиты, мы поддерживаем (как правило) самые крупные. Есть разница. Второй – деньги, влитые в экономику через кредиты, нужно возвращать. С процентами. То есть после возврата кредитов денежная масса должна стать ещё меньше, чем была до инфляционного скачка с соответствующим возвратом совокупного спроса к ещё более низким значениям, чем было в пик кризиса.

Допустим, мы хотим полностью преодолеть кризис и вернуть загрузку предприятий к нормальным значениям. Можно эмитировать деньги с тем же темпом, как они обесцениваются (к примеру, в обращении находится миллион рублей, за год они обесценились на 20% - вливаем еще 200.000), и ситуация перейдёт в псевдоравновесную – инфляция стабилизируется на определенном постоянном уровне. В таком состоянии тоже можно жить, но не слишком комфортно: цены постоянно изменяются, да и использовать рубль в качестве средства сбережения затруднительно. Чтобы инфляция затухала, темп эмиссии нужно ослабить, но тогда вновь упадёт спрос и загрузка сместится влево. Если действовать достаточно аккуратно, можно удержать загрузку на левом краю зоны оптимального равновесия, но проблема в том, что реальных цифр – каков размер этой зоны в процентах – никто не знает, не говоря уже о том, что у разных предприятий размеры этой зоны разные. Поэтому бороться с инфляцией можно и нужно, но осторожно, тут главное – не переборщить.

Важно не только поддерживать эмиссию ниже текущего уровня инфляции, но и «гасить» её административно – через регулирование тарифов на услуги естественных монополий. Дорожающие из года в год электричество, газ и железнодорожные перевозки запускают свою волну подорожания продукции во всей промышленности. Поскольку тарифы на услуги естественных монополий регулируются федеральной службой по тарифам (ФТС), самый простой рецепт: ФТС должна устанавливать рост тарифов на уровне не выше планируемого (расчётного) уровня инфляции. Проблема в том, что вместо использования внутренних резервов снижения себестоимости монополии обычно занимаются лоббированием роста тарифов – и вполне успешно.

Но источником инфляции может быть не только дорожающий импорт. Перечислю основные другие:

1. Аренда/капитальное строительство. Рынки земли и жилой недвижимости традиционно относятся к инвестиционным. Мы знаем, что равновесие на таких рынках неустойчиво и на них периодически поднимаются инвестиционные пузыри. С ростом цен на недвижимость растёт доходность строительства, резко растут его объемы, что приводит к росту потребления используемых ресурсов и росту цен уже на них (включая землю). Начинает расти аренда во вновь построенных объектах, за ней тянутся цены аренды по всему рынку. В итоге имеем рост себестоимости любого бизнеса, потребляющего недвижимость как в форме аренды, так и в форме нового строительства. Замечу также, что для небольшого бизнеса в России обычной практикой является аренда помещений (в отличие от Запада, где промышленная недвижимость по целому ряду причин чаще в собственности), поэтому он более чувствителен к росту арендных ставок и вынужден реагировать повышением цен. Дополнительный негативный эффект состоит в том, что арендодатели (собственники помещений) зачастую уже успели перебраться куда-нибудь на Запад и предпочитают привязывать ставки аренды к валютному курсу.

2. Зарплата. Мы упоминали, что одно из последствий голландской болезни – рост доходов бюджета. Пользуясь возможностью, некомпетентное правительство раздает, а потом реализует популистские обещания повышения зарплат бюджетникам. Это не только вызывает волну спроса на рынке (замаскированную дешевеющим, или, как было в России, не дорожающим импортом). В условиях бурного роста госаппарата, дополненного ростом зарплат во всем госсегменте, рынок труда начинает испытывать инфляционное давление. Коммерческие предприятия вынуждены отвечать симметрично и также повышать зарплаты у себя, чтобы удержать сотрудников. Естественно, рост зарплат бюджетников прекратился сразу после кризиса 2014 года, то есть именно тогда, когда он стал реально необходим.

3. Падение загрузки (избыточные мощности). Эта ситуация отражена на втором графике из приведённых сверху, хочу проиллюстрировать её на примере торговли. С одной стороны, рост количества торговых центров и торговой площади должен насытить спрос на торговые помещения и давить на цены аренды в сторону понижения. С другой - большую часть площадей в этих центрах арендуют сетевые магазины, клиентура которых размывается между магазинами по мере роста их количества (год назад было 10 магазинов на город, сейчас стало 20, а клиентура в совокупности не выросла, просто перераспределилась между магазинами). В такой ситуации выручка, а значит и доходность каждого магазина в отдельности падает, и для выживания нужно повышать маржу и цены. Если же не идти в новые торговые центры, там откроются конкуренты и клиенты уйдут к ним. Выходит, при постоянном спросе усиление конкуренции посредством открытия новых торговых площадей приводит только к росту себестоимости торговых организаций и повышению цен – согласитесь, не такой эффект мы ожидали. Впрочем, нечто подобное будет происходить в любой отрасли, куда приходит новый игрок и вводит избыточные мощности – загрузка падает у всех производителей и следовательно у всех растет себестоимость. Другое дело, что этап избыточной конкуренции – обычно явление временное, нацеленное на вытеснение с рынка самых слабых, после чего ситуация нормализуется. А при строительстве новых торговых центров основной набор арендаторов не меняется, так что в целом монопольное положение сетей позволяет им просто повышать торговые наценки.

4. Налоги. Что бы там не говорили разные экономисты, в действительности налоги всегда заложены в цену. Государство может вернуть бизнесу собранные за счет налогов средства, если вложит их в инфраструктуру, образование (повышение квалификации работников) или профинансировав социальные расходы (к примеру, гарантия государственной пенсии позволяет снизить зарплаты, получаемые работниками на руки). Если же деньги из бюджета разворовываются чиновниками разного ранга, за счет налогов кормится паразитическая прослойка, и обратного снижения цен уже не будет. Развивая эту мысль, можно утверждать: эффективное правительство – это то, которое смогло снизить себестоимость услуг, получаемых обществом при посредничестве бюджета. Как следствие, эффективное правительство снижает налоги. Давайте вспомним, когда в последний раз уровень налоговой нагрузки у нас снижался (и намного ли)?

Во всех приведённых выше примерах основная причина роста цен сводится в итоге к росту себестоимости производства (услуг). А как же монетаристская концепция, которая считает главной причиной инфляции избыток денежной массы и делает акцент на ограничении денежного предложения? Чтобы убедиться в том, что не монетарные причины определяют рост цен, давайте сравним денежную массу и официальную инфляцию в России и США. Нужно отметить, что разделяют несколько видов денежной массы – агрегаты М0, М1, М2 и М3, но сопоставлять данные я буду только по М1 – для наших целей этого вполне достаточно.
Денежная масса.jpg
В этой таблице приводятся данные официальной статистики, данные в рублях пересчитаны в доллары по курсу на 01.01.2014. Я намеренно не брал данных за 2014 год, когда рубль обесценивался по отношению к доллару, а остановился на стабильном 2013-м. Итак, мы видим, что рост денежной массы наблюдался и в США, и в России, причем с практически одинаковым темпом – чуть более 10% (данные за январь 2013 не нашел, но думаю февраль к февралю вполне сгодятся). Но при этом годовая инфляция в США 1,5%, в России – 6,5%.
Мы уже имели возможность убедиться, что деньги в США никуда не пропадают, а преспокойно уходят на инвестиционные рынки. Напомню, что за период с 1990 по 2015 год индекс потребительских цен вырос менее, чем в два раза, рост ВВП составил почти 3, а индекс Nasdaq вырос в 10 раз (с 0,5К до 5К). Собственно, и за 2013 год индекс Доу-Джонса вырос от 13000 до 16500, т.е. на 27%.

Давайте посмотрим на рынок недвижимости в США:

Индекс цен на жилье Кейса-Шиллера - США.jpg

Это индекс Кейса-Шиллера. Он показывает в реальном выражении, то есть с поправкой на инфляцию, стоимость жилья однородного качества, проданного за определенный период в США. Думаю, комментарии излишни.

Напоследок разберёмся с причинами очевидной нестыковки расчётного уровня инфляции в 25% с данными Госкомстата (последний зафиксировал рост цен за 2014 год на 11,4%)

В экономической науке под инфляцией понимают снижение покупательной способности национальной валюты. При этом в качестве основного индекса инфляции и у нас, и в США используют индекс роста потребительских цен. Что за товары и услуги выбраны для учета в индексе, можно посмотреть на сайте госкомстата, но в целом это самые простые продукты – из разряда относящихся к базовым потребностям. Мы знаем, что эти потребности имеют свойство насыщаться. На определенном этапе развития экономики это будет означать, что рост благосостояния потребителей перестанет увеличивать спрос на них. Вполне возможна ситуация, когда в данном сегменте экономики цены стабильны, но растут, например, в сегменте престижного потребления. Сложность статистического учета цен на престижные товары состоит в частой смене моделей и персонализации продуктов и услуг, так что сложно подобрать товар, сохраняющийся неизменным на протяжении многих лет для сравнения цен на него. Но даже многие товары из списка базовых не учитываются индексом.
Понятно, что любому правительству выгодно показать минимальный уровень инфляции, причём обычно в отчётах упоминается, что использован индекс роста потребительских цен. Так что формально всё честно. Для нас же главный же вывод будет таким: обесценивание денег носит избирательный (дифференцированный) характер. На рынке базовых потребительских товаров цены не изменяются, на товары престижного потребления (то, что у нас импортируется) и на инвестиционных рынках они растут. Поэтому оценивать реальную инфляцию по индексу роста потребительских цен не совсем корректно. Как правило, она существенно больше.

2.11. Распределённое управление и право собственности
Tags: Экономическая теория
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments